Беременность

Народные представления о беременности. Трудно быть трудной.

Народные представления о беременности. Трудно быть трудной.

31 октября 2015

Народные представления о беременности, роженице и новорожденном показывают нам, какую тайну и какое таинство представляло для наших предков рождение ребенка. Собственно, почему для наших предков? 

Разве для нас это не чудо и не тайна? Разве мы, в век высоких технологий и генной инженерии, стали менее трепетно относиться к зарождению и появлению на свет новой жизни? Разве хоть однажды каждому из нас не казалось странным, загадочным, а может, и пугающим, например, то обстоятельство, что мать, носящая дитя в собственной утробе, никак не может повлиять ни на пол, ни на внешность будущего ребенка? Физически связанный с матерью невероятно тесными узами, в значительной степени составляющий с нею единое целое, ребенок в то же время становится отдельным и отличным от всех других людей индивидом с самого момента зачатия. Существует и современная мифология родового цикла. В деревнях до сих пор нередко открывают все двери, сундуки и ящики, если женщина рожает дома. Наверняка каждой беременной женщине приходилось слышать советы типа: “ешь побольше творогу - будет мальчик” (такие наукообразные заявления - тоже, несомненно, мифология). Что уж говорить о временах давно (а может, и не так уж давно) прошедших! Автор этих строк предпринял попытку не только рассказать о разнообразных поверьях, суевериях, приметах и традициях, связанных у русского народа с беременностью и родами, но и объяснить возникновение этих - порой ставящих в тупик - представлений.

Итак, откуда берутся дети? Как это получилось, что не было, не было - и вдруг стало? Вопрос вовсе не такой абсурдный, каким кажется на первый взгляд. Конечно же, наши предки ничуть не хуже нас знали ответ на этот вопрос - или то, что принято считать ответом. Однако они отлично осознавали и то, что знание механизма зачатия вовсе не делает этот процесс менее таинственным.

Вдумаемся в ответы, издавна дававшиеся на этот вопрос самим детям. Всем нам с детства известно, что нас “нашли в капусте“ или “принес аист“. На самом деле таких объяснений существовало значительно больше. Помимо капусты, детей находят в свекле, в крапиве, в кустах, на дереве или под ним, просто в траве, в лесу, на болоте, их приносят разные птицы или звери, цыгане, проезжающие мимо деревни, теряют детей по пути, Бог скидывает их с небес, наконец, уже в более современной интерпретации, детей покупают в магазине или на базаре и т.д. Заметим, что во всех случаях дети появляются откуда-то извне, приносятся издалека, и если в этом участвует кто-то кроме родителей, то этот кто-то тоже чужой, далекий, “потусторонний“. Разумеется, так только детям малым говорили, а не то чтобы сами взрослые верили в это, но ведь придумывалось-то именно это, а не что-нибудь другое. Почему?

Все дело в том, что в народе действительно верили, что детей посылает чужой, иной мир, расположенный где-то далеко или глубоко. Туда нельзя попасть, но оттуда время от времени появляются посланцы: птицы, звери, чужие, незнакомые люди, путники (отсюда и цыгане, ведущие, как известно, кочевой образ жизни). Растения тоже связаны с иным миром, поскольку они вырастают из-под земли и корнями в ней остаются, то есть соединяют два пространства - человеческое и подземное, неизвестное, таинственное, а значит - потустороннее.

Издавна рождение детей почиталось за самое главное предназначение человека в этом мире. По представлениям наших предков, человек существует для того, чтобы рождать себе подобных. В русских (и не только русских) крестьянских семьях было нормальным иметь десять, пятнадцать и более детей. Это не вызывало ни изумления, ни восторга, поскольку так жило большинство. Много детей - значит, Бог благосклонен к человеку, щедр по отношению к нему, значит, и дом будет богат, и домочадцы счастливы. И наоборот - если в семье один-два ребенка, а то и нет вовсе, это служило знаком того, что супруги чем-то согрешили, прогневили обитателей иного мира. Бездетную женщину пренебрежительно называли пустой или кукушкой.

Рождение детей - одно из самых таинственных в жизни явлений - толковалось так: новорожденный человек приходит оттуда же, куда отправляются умирающие, - из иного, потустороннего мира. Поэтому беременная женщина выполняет роль “связующего звена“ между этим и тем светом, бытием и небытием, точнее, иным бытием. Неслучайно ее называли еще тяжелой, да и само слово беременная связано со словом бремя - тяжесть. Во многих русских диалектах и в древнерусском языке одно из значений слова трудиться, или труждаться, было “рожать“, а в сербохорватском, болгарском, македонском языках для беременной общеупотребительно обозначение трудна: ее работа, труд тяжел и опасен. С точки зрения наших предков, опасен он не только и не столько по медицинским причинам, сколько потому, что женщина, носящая во чреве другую жизнь, служит своего рода посредником между потусторонними силами и людьми. Это значит, что через нее может быть оказано не только желательное, но и нежелательное воздействие на ее будущего ребенка, а вместе с тем и на семью в целом. Считалось, что неправильное поведение беременной или неправильное обращение с нею со стороны других может быть причиной болезни и ребенка, и кого-либо из домочадцев, а также смерти, неурожая и других бедствий. И наоборот - правильное и точное соблюдение всех запретов и предписаний сулит всякие блага.

Отношение к беременной в семье и общине было - с нашей, современной, точки зрения - странным, а то и жестоким. Судите сами: до самого последнего момента, до начала схваток, женщины, как правило, жали, косили, доили коров, кормили семью и животных. Нередки были случаи, когда и рожать приходилось в поле прямо во время работы. И после родов женщине в крестьянской семье не давали долго отлеживаться, она практически сразу вновь приступала к домашней работе. Бывало такое, что роженица относила только что появившегося на свет младенца домой, сдавала его на руки уже не работающей бабке и возвращалась к своим помогать им жать, косить и т.д. Однако было бы ошибкой объяснять это сознательной жестокостью. Наши предки вовсе не были извергами. Здесь все куда сложнее. Такое отношение к трудным имеет глубокий мифологический смысл - утаивание беременности. Беременность старались скрывать так долго, как это возможно, - даже от самых близких родственников. А когда в доме это становилось известно, тайну продолжали хранить от окружающих (традиционная крестьянская одежда, зауженная под грудью и расширяющаяся книзу, позволяла это делать без особых трудностей). Довольно часто люди узнавали о том, что их соседка была беременна, уже после родов. Таким способом будущую мать оберегали от сглаза и других возможных опасностей, которым она подвержена вдвойне. Считалось, что чем меньше людей будет знать о беременности и родах, тем легче они будут протекать. Так что если беременную практически не оберегали от бытовых трудностей, то ритуально старались защитить от нежелательного воздействия потусторонних сил.

Наши предки не сомневались, что опасность подстерегает трудную женщину везде и всегда. Не то чтобы кто-то был так уж враждебно настроен по отношению к ней - просто само ее положение в этом мире двусмысленно. Она непохожа на простых людей: считалось, что у беременной две души в одном теле. Согласитесь, такое явление (или, точнее, состояние) нельзя не считать необыкновенным и таинственным, а потому - сопряженным с множеством опасностей. Наиболее опасным для человека вообще, а для беременной в особенности считалось ночное время. Тьма всегда вызывала страх: в это время люди спят, а нечистая сила активизируется и царствует в земном мире до первых петухов. Поэтому и особые меры предосторожности принимались именно на ночь. Так, тяжелым женщинам не рекомендовалось выходить за пределы дома после захода солнца. Двери комнаты, где спали супруги, особым образом “закрещивали” - клали на порог топор, повернув его острием в сторону двери, втыкали в порог нож, вешали на дверь икону. И топор, и нож, и икона должны были оберечь женщину (они и назывались оберегами), воспрепятствовать проникновению в дом нечистой силы: не дай Бог, испугает беременную, а то и выкрадет у нее ее плод! Ложась спать, беременная женщина нередко надевала мужнины штаны или рубаху: авось нечистая сила примет за мужчину и не заинтересуется.

 Издревле люди считали, что новому существу, зародившемуся в женской утробе и посланному из иного мира, еще только предстоит стать человеком в полном смысле этого слова. Начинается такое превращение “нечеловека” в человека задолго до рождения и даже до зачатия, продолжается в материнской утробе, а завершается лишь через несколько лет после рождения. Беременность в этом смысле - не первый, но и не последний этап. Одна из первых черт, которые закладываются иным миром в будущего человека, - это его пол. Первые сведения о будущем ребенке - прежде всего о том, мальчик это будет или девочка, - считалось возможным получить еще при рождении предыдущего: мать смотрела на волосы новорожденного сзади, и если они оканчивались косичкою, хвостиком, то это значило, что следующей у нее родится девочка, если же волосы сзади были ровными, следующим ожидался мальчик. Кстати, подобным же образом пол будущего ребенка определяли и по самой беременной: если волосы у нее сзади в косицу вьются - будет девочка, если ровно лежат - мальчик. Внимательно смотрели и на пристрастия матери к той или иной пище. Если женщина много ест сладкого или хлеба, значит, она носит непременно девочку, если же ее больше тянет на соленое или острое: соленую рыбу, суп, грибы, редьку - родится мальчик (“Ешь редьку - принесешь Федьку“). Присматривались и к тому, как женщина ест хлеб: если ее привлекают горбушки - будет мальчик, если выбирает кусок из середины - девочка (горб, выпуклая, жесткая часть хлеба олицетворяет мужское начало, мягкая и широкая часть- женское).

В ходе беременности считалось возможным не только получить информацию, но и повлиять на формирование будущего человека. Будет ли ребенок нервным и крикливым или тихим и спокойным, на кого будет похож, чем будет или не будет болеть, будет ли красив или некрасив - все это, как верили, зависит от “правильного“ или “неправильного“ поведения беременной и от того, как обращаются с нею окружающие. В этом смысле взгляды наших предков были весьма близки самым современным научным изысканиям (вспомним хотя бы такое направление, как пренатальная педагогика, получившее в последнее время вполне полноправную “прописку” среди научных дисциплин). Правда, бытовавшие в давние времена рекомендации и запреты теперь, на пороге третьего тысячелетия, кажутся примитивными и наивными. Так, народные приметы довольно часто “пророчили” сходство между различными предметами/действиями и внешностью/характером будущего ребенка. Говорили, например, что на кого посмотрит женщина в момент первого шевеления плода в животе, на того и будет похож ребенок. Вообще, первое шевеление ребенка в утробе считалось моментом исключительно ответственным: в это время можно “скорректировать” внешность и нрав младенца. Люди верили, что если в момент первого шевеления плода беременная засмеется или хотя бы улыбнется, ребенок будет веселым и жизнерадостным, если же она будет чем-то расстроена, то и дитя родится плаксивым. Чтобы ребенок был красивым и гладким, следовало, когда он зашевелится первый раз в животе, погладить живот ладонью.

По этой же причине во все время беременности рекомендовалось ограждать женщину от определенных зрительных впечатлений. Нам это кажется забавным, но наши предки всерьез верили, что, если беременная будет смотреть или наступать на кривые вещи: кочергу, коромысло, хомут и т.п., - ребенок может родиться с физическим изъяном - горбатым или кособоким. Напротив, женщина, смотревшая “на сносях” только на приятные и красивые вещи, на то, что вызывает улыбку, - непременно должна была родить красивое и веселое дитя.

Особенно внимательно следили за тем, что беременная ест. Если мать ест красные ягоды (малину, бруснику, клюкву, красную смородину) - ребенок будет румяным, т.е. в представлениях нашего народа - красивым (вспомним “красну девицу”). Впрочем, слишком много красного тоже опасно: в старину верили, что, если оказаться вблизи пожара или на улице во время грозы, у новорожденного на теле будут красные пятна, а это совсем не то, что румянец. Если беременная пьет много молока, любит капусту - ребеночек родится белотелым. Если будущая мать “налегает” на рыбу, ребенок нескоро начнет говорить. Употребление в пищу зайчатины грозит тем, что у младенца будет слишком чуткий сон. Перечень можно продолжать, но схема понятна: красные ягоды - красный румянец; “немая” рыба - молчаливый ребенок; белое молоко, светлая капуста - бледность; трусливый (точнее - чуткий) заяц - чуткий сон младенца…

Соприкосновение или соседство с “нехорошими“ явлениями даже во чреве матери сулило ребенку разные беды и неприятности, а потому места “повышенной опасности“ трудная женщина должна была обходить стороной. Беременной запрещали бывать на кладбище, на поминках, присутствовать на похоронах пусть даже самого близкого человека: все верили, что от соприкосновения будущей матери со смертью и покойником ребенок может родиться больным, бледным или, не дай Бог, умереть. По той же причине запрещалось прикасаться, смотреть или просто находиться рядом с мертвыми животными. Не рекомендовалось подходить к недостроенному дому: строители, про которых полагали, что они почти всегда колдуны, могут “испортить”. Беременной не разрешали ходить и в лес, пугали: там медведь, он тебя задерет. Вроде бы встреча с медведем не сулит ничего хорошего не только тем, кто “в положении“, но именно их пугали зверем. Медведь считался одной из ипостасей нечисти - он и вел себя соответственно. Говорили, что он “чует беременных“, “любит“ их и, так же как и нечистая сила, постоянно стремится забрать у матери ее ребенка прямо из чрева или уже после родов из колыбели, чтобы превратить его в себе подобного…

Тяжелой женщине не рекомендовалось переступать через предметы, которые так или иначе могут символизировать или напоминать какую-либо границу: считалось опасным перелезать через изгородь, перешагивать через лежащую на дороге веревку, палку. Границу между жизнью и смертью, тем и этим миром, новорожденный должен пересечь в нужное время и в нужном месте - отсюда и убеждение в том, что пересечение любой другой границы сулит преждевременные или трудные роды. То же относилось и к пребыванию на такой символической границе: чтобы роды прошли благополучно, беременной, например, строго-настрого запрещалось сидеть или стоять на пороге, спускаться в погреб или забираться на чердак.

Особый характер носили и взаимоотношения беременной с окружающим миром. Беременной запрещалось обижать кошек, собак и других животных, переступать через них, а то и смотреть на них. В архаическом сознании звери, живущие вместе с человеком, были одновременно связаны и с потусторонним миром: недаром до сих пор существует поверье, что домовой принимает облик кошки, собаки, мыши и других животных. Обидеть их - значит обидеть домового. Но даже и не обижая, слишком часто смотреть на них, гладить, брать на руки считалось небезопасным.

О том, что беременная - существо совершенно особое, свидетельствовало, по мнению наших предков, и ее специфическое поведение. Издавна обращали внимание на то, что женщина начинает воспринимать себя и других иначе, чем обычно, у нее возникают своеобразные и неожиданные желания, она острее воспринимает окружающую действительность. В народе говорят о прихотях беременной - забожала. Это слово однокоренное со словом Бог, так что прихоти беременной связывались с волей иного мира. А этой воле не перечат! В самом деле, считалось, что ни в коем случае нельзя отказать беременной в просьбе, чего бы она ни захотела. “Это большой грех“, - и сейчас еще говорят в деревнях в ответ на вопрос, почему нельзя не “ублажить” беременную. Одна из наиболее распространенных угроз такая: мыши испортят одежду тому, кто отказал беременной, прогрызут в ней дыру в форме предмета, в котором было отказано. Прихоти беременной - это, собственно, не ее желания, а желания ее ребенка, который так высказывает свою волю, поэтому и последствия отказа могут сказаться на нем. По этим прихотям тоже судили о характере и поле будущего дитяти.

Опытные матери обычно уже сами хорошо знали, как им следует вести себя с окружающими их людьми, предметами - вообще с миром вокруг них, что следует, а чего не следует делать, как облегчить себе будущие роды и воспитание младенца. На тех же, кто собирался родить первого, этот огромный ком запретов и предписаний вываливался сразу и становился тяжелой работой. Так что не зря беременность называют трудом. Трудно быть трудной.

Борис Фрост

Филолог, специалист по славянскому фольклору, к.филол.н.
«9 Месяцев» №1, 2001

_____________________________________________________________________

 Обсудить эту статью вы можете на нашем форуме в разделе "Беременность"

Предложить новость

Мы принимаем публикации от читателей.


Реклама