Роды

Присяжные бабки. Что мы знаем о первых ученых акушерках России?

Присяжные бабки. Что мы знаем о первых ученых акушерках России?

30 октября 2015

В допетровской Руси государственная (или, скорее, государева) медицина была представлена Аптекарским Приказом. Название его не должно вводить в заблуждение.

Основанный в царствование Алексея Михайловича (примерно в 1620 г.), Аптекарский Приказ был в тогдашней России чем-то вроде Министерства здравоохранения, и его компетенция отнюдь не ограничивалась аптекарским делом. Между прочим, многие москвичи наверняка знают здание, куда в 1659 г. был переведен (от Троицких ворот Кремля) Аптекарский Приказ. Это усадьба, где ныне размещается Музей архитектуры им. А. В. Щусева (Воздвиженка, 5). Штат этого учреждения к моменту воцарения Петра был по тем временам весьма велик. В нем служили аптекари и «алхимисты», российские и иноземные лекари и костоправы, ученики лекарского и костоправного дела, подьячие и огородники, толмачи и хозяйственные служители… А вот акушера в Аптекарском приказе в то время не было ни одного, и этот факт говорит сам за себя…

Вплоть до середины XVIII века роль акушеров-гинекологов и неонатологов в России исполняли повивальные бабки*. Из поколения в поколение передавали они свою премудрость: когда расплести косы роженице, какие заговоры помогают при тяжелых родах, на чем перерезать пуповину (перережешь на топоре — следующим родится мальчик, на прялке — девочка), как спасти мать и дитя от дурного глаза и т.д. Согласитесь, медициной это можно назвать с большой натяжкой (хотя, несомненно, было рациональное зерно и в «методиках» повитух).

БАБУШКА - НЕМКА
Ну а как же августейшие особы** ? Что ж, «верхушка» российского общества издавна предпочитала иностранных медиков отечественным (впрочем, в XVII-XVIII вв. у нее на то было гораздо больше оснований, чем сейчас). В 1711 г. сын Петра Великого царевич Алексей Петрович обвенчался с брауншвейг-вольфенбюттельской принцессой Софией-Шарлоттой. Австрийской принцессе предстояло ехать в страну, по понятиям европейцев невежественную и дикую, и (скорее всего по настоянию ее родственников) в брачный договор был внесен пункт о том, что «для Брауншвейгской принцессы Христины Софии-Шарлотты назначается в придворный штат бабушка-немка, которая вместе с нею прибудет в Петербург». Вот эта-то «бабушка-немка» и была, по всей видимости, первой в России ученой акушеркой. 

КАПИТАНША ЭНГЕЛЬБРЕХТ
Петр Великий умер, не оставив сыновей (Алексей Петрович был казнен по приказу отца, не пощадившего за измену даже родного сына). После мимолетных царствований жены и внука Петра I (Екатерины I и Петра II) на престол была возведена его племянница Анна Иоанновна. Нельзя сказать, что дела правления чересчур заботили эту вздорную и жестокую монархиню. Поручив управление государством своему фавориту Бирону, она самозабвенно упивалась балами, «машкерадами» и охотой. Но один политический вопрос буквально не давал покоя бездетной царице — вопрос о престолонаследии. Дочь Иоанна Алексеевича, брата Петра I, Анна Иоанновна ни в коем случае не хотела отдавать корону петровской ветви Романовых. Она настояла на браке своей племянницы, Анны Леопольдовны, с принцем брауншвейгским Антоном-Ульрихом. И вот в самом конце 1739 г. Анна Иоанновна с ликованием узнает, что племянница ждет ребенка. На карту поставлено слишком многое, чтобы пустить эти роды на самотек! Императрица приказывает своему лейб-медику Лаврентию Блюментросту незамедлительно отыскать ученую акушерку. В высочайшем Указе к доктору медицины Блюментросту об отыскании бабки, капитанши Енгельбрехт, говорится: «Без сумнения вам известно, что в Москве имеется бабка иноземка, капитанша Енгельбрехт, …и будто особливое в том деле (в родовспоможении — В. А.) искусство имеет». Императрица велит Блюментросту не только сыскать упомянутую капитаншу Энгельбрехт, что несложно («Вы ее без сумнения знаете, якож она в Москве довольно знакома»), но и оценить ее мастерство в акушерском деле. В Известительном донесении императрице Анне Иоанновне от доктора Блюментроста об искусстве бабки, капитанши Енгельбрехт, говорится, что, хотя «бабка капитанша Енгельбрехт уже давно знакома» доктору и он «в некоторых трудных и опасных случаях в родах… ее искусство находил», однако он все же счел нужным не только побеседовать с ней лично, но и «на стороне об ней уведомиться». Выяснилось, что пятидесятипятилетняя бабка обучалась акушерскому ремеслу в Амстердаме, в российских столицах уже более 20 лет «прилежно и честно употреблена была» и, по ее собственным словам, приняла более полутора тысяч родов. «Вредных привычек» за ней не замечено («Житье и состояние ея все хвалят, особливо что трезва»). В особую заслугу ей ставилось то, что ремеслу своему она обучалась не только эмпирически (т.е. на собственном опыте), но и «чрез науку и чтение книг» — стало быть, в случае возникновения осложнений во время родов может грамотно изложить проблему «докторам, в анатомии искусным».

Обратите внимание: сведущая в анатомии и начитанная «капитанша Энгельбрехт» известна не только императорскому лейб-медику, но и самой императрице! Ничего не скажешь, престижной профессией было в то время в России акушерство! Капитаншу выписали из Москвы в Петербург и определили на службу при дворе. С ее помощью Анна Леопольдовна благополучно разрешилась от бремени. Правда, ее сыну, Иоанну Антоновичу, не слишком повезло: в двухмесячном возрасте провозглашенный императором, в год с небольшим он был свергнут, а вскоре после этого — убит. Но это уже совсем другая история, а «капитанша Энгельбрехт» с честью справилась с возложенной на нее ответственной миссией.

ПРИСЯЖНЫЕ БАБКИ
В 1741 г. на престол взошла дочь Петра Великого Елизавета Петровна. Лейб-медиком при ней был Павел Захарович Кондоиди, грек по происхождению (его настоящее имя — Панайотис), — высокообразованный врач и, что не менее важно, талантливый организатор. В 1754 г. он был назначен президентом Медицинской Канцелярии, и эту дату можно считать знаменательной для российского акушерства. Справедливо полагая, что неквалифицированная помощь безграмотных повивальных бабок не только калечит множество судеб, но и — за счет огромной материнской и детской смертности — наносит невосполнимый ущерб казне и государству, Кондоиди настаивал, выражаясь современным языком, на усовершенствовании системы родовспоможения.

Свой пост президента Медицинской Канцелярии Кондоиди получил 8 марта, а уже 15 апреля 1754 г. в собрании Правительствующего Сената было обсуждено «Представление о порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества», поданное Кондоиди. Проект состоял из 29 пунктов, определявших программу подготовки акушерок, порядок аттестации уже имеющихся повивальных бабок, необходимое их число в обеих столицах, оплату их труда, порядок передачи профессии по наследству и многое другое. Все «бабки российские и иностранные» должны были, согласно этому «Представлению», пройти в Медицинской Канцелярии квалификационную аттестацию. Те из них, «кои по аттестатам явятся достойны», приводились к присяге и именовались присяжными бабками. Список присяжных бабок, имеющих разрешение на самостоятельную практику, предполагалось подавать в полицию «для народного известия» 

К проекту имелись приложения — такие, например, как «Расписание по рангам, какую заплату роженицы производить имеют присяжным бабкам за труд их» (иными словами, прейскурант услуг акушерки) и «Присяга повивальных бабок по должности звания их». Следуя этой Присяге, каждая повивальная бабка должна была посещать и бедного и богатого; не оставлять роженицу до разрешения от бремени; при осложненных родах прибегать к помощи акушеров; «употреблять лекарства простые и несложные, безвредные для больной»; выбирать подходящую кормилицу для младенца.

29 апреля 1754 г. Правительствующий Сенат утвердил Представление Медицинской Канцелярии, со всеми его приложениями, издав Указ «О порядочном учреждении бабичьева дела в пользу общества».

Организационные проблемы (отсутствие денег, подготовленных преподавателей и недостаток самих учениц) отодвинули открытие акушерских школ в Москве и Санкт-Петербурге до 1757 г. Они были открыты при Московском военном госпитале и Петербургском сухопутном военном госпитале и имели специальный штат, состоявший из 1 профессора акушерства и 2 акушерок, которым вменялось в обязанность обучать учениц акушерскому делу — брать их с собой на роды в качестве помощниц, а потом, «когда навыкнут», поручать им и самостоятельную практику, но в своем присутствии. Каждая присяжная бабка должна была иметь по меньшей мере по две ученицы и заботиться о приискании этих учениц. Согласно «Представлению» Кондоиди, в Москве полагалось иметь не более 15, а в Петербурге — не более 10 присяжных бабок. «Лишних» же следовало определять в губернские города — по одной в каждый город, «дабы со временем ими все государство удовольствовать».

Кондоиди хотел, чтобы даже практикующие в тот период бабки некоторое время обучались в акушерской школе. Особыми повестками были собраны на аттестацию все практикующие в столицах повитухи. За неявку предусмотрены были штрафные санкции: «Ежели... не явятся, а бабичье дело тайно и явно исправлять будут и после от кого изобличены будут в каких неисправностях или повреждениях, то с ними поступлено будет по указам» («Московские ведомости», 1757).

Повивальных бабок оказалось немного. Так, в Москве самостоятельно практикующих было четыре, и все четыре — вдовы: драгунского квартирмейстера, фабриканта, шпажного мастера, солдата. Они же стали первыми ученицами в Московской акушерской школе.

Формирование системы родовспоможения — грандиозная и невероятно сложная задача. Конечно, не обошлось без проблем, основной из которых, как водится, оказалась финансовая. Дело в том, что Кондоиди, определяя порядок оплаты акушерских услуг, рассчитывал на сознательность рожениц, которые станут добровольно и с радостью платить деньги в казну — на поддержание столь насущно необходимых обществу акушерских школ. Но не тут-то было! Роженицы всех сословий попросту перестали приглашать к себе присяжных бабок, довольствуясь услугами простых повитух. Такое положение вещей довело акушерок почти до нищенства. Где уж тут было обучать учениц! В Сенат было подано новое представление — об отмене обязательного сбора с рожениц. Сенат отменил сбор и выделил из казны ежегодную сумму на поддержание бабичьего дела.

Первым профессором и преподавателем «бабичьего дела» в Москве и вообще в России стал Иоганн Фридрих Эразмус, вызванный Кондоиди из города Пернова (нынешний Пярну). Обучение состояло из теоретического курса и практических занятий. Базой для практических занятий служил анатомический театр Московского военного госпиталя. За 20 лет в Московской акушерской школе под руководством Эразмуса, умершего в 1777 г., было подготовлено 35 повивальных бабок. В Санкт-Петербурге акушерскую школу возглавил Андрей Линдеман.

Несмотря на ограниченность в средствах, акушерские школы при военных госпиталях Москвы и Петербурга принесли несомненную пользу. В 1801 г. Московская акушерская школа была переименована в Повивальный институт. В 1806 г. аналогичный институт был создан при Московском университете.

"9 Месяцев" №9 2001

Виктор Абашин,
акушер-гинеколог, полковник медицинской службы, д.м.н.

________________________________________________________________________

 Обсудить эту статью вы можете на нашем форуме в разделе "Беременность"

* Подробнее о сути древнего повивального ремесла см. статью Б. Фроста "Пуповая баба"
** О том, как рожали августейшие особы в России и в Западной Европе, можно прочитать в статье Е. Морозовой "Как родить монарха"

Предложить новость

Мы принимаем публикации от читателей.


Реклама