Психология

Целомудренный Эдип

Целомудренный Эдип

24 февраля 2016

Сейчас среди родителей все больше становится тех, кто следит за психологической литературой, особое внимание уделяя ранее недоступным источникам. Иные, едва ознакомившись с новыми для них теориями, методами и понятиями, спешат примерить их на своего ребенка и делают при этом поспешные и неверные выводы.

Смутные объекты желания
Особенно повезло в этом смысле Зигмунду Фрейду, чье имя долгие годы находилось у нас под полуофициальным запретом и чьи труды в последние несколько лет выплеснулись на книжные прилавки. Одно из центральных понятий фрейдизма - Эдипов комплекс - знакомо сегодня (по крайней мере, на слух) многим. И многие стараются разобраться, есть ли этот комплекс у их ребенка и как с ним бороться.

Для начала вспомним, кто такой Эдип. Согласно древнегреческому мифу, так звали мальчика, который родился в семье фиванского царя Лая. Еще до рождения ребенка оракулы предрекли Лаю, что тот погибнет от руки собственного сына. Поэтому по приказу отца слуги унесли младенца из дворца и оставили его на верную смерть в пустынной местности. Ребенок, однако, не погиб, а был подобран и воспитан чужими людьми, которых до поры считал родителями. Повзрослевшему Эдипу каким-то образом открылось касавшееся его пророчество, и он покинул дом, не желая, чтобы оно сбылось. Неумолимая, по мнению древних греков, судьба столкнула его на дороге с незнакомцем, которого он убил в завязавшейся ссоре. Незнакомцем этим был Лай, и Фивы остались без царя. Вскоре Эдипу удалось неподалеку от Фив совершить чудесный подвиг, уничтожив чудовище, которое наводило ужас на горожан. Благодарные фиванцы провозгласили Эдипа царем, и по заведенной традиции он женился на вдове Лая, то есть на родной матери...

Миф об Эдипе получил неожиданную трактовку в трудах Фрейда. Для Фрейда центральной движущей силой поведения человека выступали глубинные неосознанные влечения, сексуальные по своей природе. Если такие влечения считаются недопустимыми, для них не находится места в сознании и они вытесняются оттуда в сферу бессознательной психики, продолжая тем не менее влиять на мироощущение и поведение человека. Фрейд считал, что у мальчиков складывается комплекс Эдипа - в результате вытеснения в раннем детстве влечения к матери (и соответственно враждебности к отцу как к сопернику). Девочкам свойствен аналогичный комплекс Электры (по имени героини другого мифа): это совокупность враждебных чувств к матери, которые обусловлены ревностью к сопернице, мешающей безраздельно владеть отцом.

Важной в этой схеме оказывается так называемая первичная сцена, когда ребенок в совсем еще нежном возрасте впервые сталкивается в той или иной форме с фактом интимной близости родителей. По мнению Фрейда, такая сцена имеет место в жизни каждого человека, причем производит настолько ужасающее впечатление, что вытесняется из сознания.

Но для понимания взаимоотношений родителей и ребенка наиболее существенно даже не это. Согласно Фрейду, детско-родительские отношения изначально окрашены противоречивыми чувствами, причем и родители выступают для ребенка в совершенно разных ролях, и сам ребенок матерью и отцом воспринимается совершенно по-разному.

Для мальчика мать изначально выступает первым и главным объектом влечения, и это накладывает отпечаток на все его последующие отношения с противоположным полом. И для матери сын является воплощением идеала мужчины. Именно поэтому впоследствии любая невестка будет встречена ею с тайной, тщательно скрываемой (даже от самой себя), а чаще - явной неприязнью. Пара мать - сын представляет собой тесный эмоциональный союз, эротическая сторона которого жестко отвергается обществом и потому вытеснена из сознания обоих.

Любопытной иллюстрацией житейского восприятия этого сюжета служит сцена из американской комедии "Анализируй это". В ней мафиозо обращается за помощью к психоаналитику. После того как психоаналитик, беседуя с ним, добирается до соответствующих мотивов, тот с негодованием вопрошает: "Ты чё, братан, имеешь в виду, что я хотел … свою маму?" Аналитик робко оправдывается: "Это не я, это Фрейд". - "Козел он, твой Фрейд!" Впоследствии мафиозо упрекает аналитика: "Что ты со мной сделал? Я же теперь маме позвонить стесняюсь!"
Отец выступает разрушителем этого союза и потому воспринимается сыном как нежелательный соперник. Отношения с ним всю жизнь будут окрашены скрытой враждебностью и глубоко вытесненным страхом, борьбой за недопущение в сознание древнего мотива отцеубийства. Только смерть отца окончательно освобождает мужчину от инфантильного комплекса, хотя это событие воспринимается неоднозначно: тут и чувство облегчения, вызванное избавлением от соперника, и чувство вины, связанное с подавленными агрессивными импульсами.

Для девочки эта ситуация отражается зеркально: отец - объект влечения, мать - соперница. Соответственно, имеет место эмоциональный союз отец - дочь. Для матери взрослеющая дочь служит постоянным напоминанием о ее собственном женском увядании, и потому их отношения окрашены скрытой враждебностью. Впрочем, будущему зятю, как и невестке, не позавидуешь: на него теща бессознательно переносит неудовлетворенность отношениями с противоположным полом, которую небезопасно показывать собственному мужу. Ну а для тестя зять будет неявно выступать обидчиком дочери.

Разумеется, жизнь в каждой семье не исчерпывается этим описанием, однако, согласно фрейдовской доктрине, основные (причем универсальные) тенденции именно таковы. Приводимые в качестве подтверждения жизненные примеры кажутся убедительными, что многих заставляет хотя бы частично соглашаться с этой доктриной.

Типы любви и стили воспитания
Впрочем, надо отметить, что не все согласны с Фрейдом. Еще в 1920-е годы английский антрополог Бронислав Малиновский (в ту пору ревностный фрейдист), изучая культуру примитивных обществ на островах Новой Гвинеи, столкнулся с весьма своеобразными проявлениями Эдипова комплекса. В отличие от западной культуры, роль отца здесь сводится лишь к зачатию ребенка. В воспитании собственных детей отец никакого участия не принимает. Он, конечно, с ними общается, но совершенно на равных. Реально отцовскую роль исполняет дядя - родной брат матери, у которого, разумеется, нет с ней никаких интимных отношений. Роли распределены экзотически: отец живет с матерью, причем фактически на глазах у детей, а воспитывает детей другой мужчина.

И в этой необычной ситуации Малиновскому удалось наблюдать нечто подобное Эдипову комплексу. Привязанность сыновей к матери в самом деле имела место, а вот тщательно подавляемая неприязнь адресовалась вовсе не ее партнеру - отцу, а дяде! Настороженность, враждебность, порой переходящая в агрессию (но при этом, повторим, глубоко укрытая в подсознании) адресовалась носителю определенной, директивной, роли, тому, кто вправе приказать, вынести строгую оценку и даже наказать. А вот какая бы то ни было сексуальная подоплека этого явления совершенно не просматривалась.

Иного, отличного от фрейдовского, подхода к детско-родительским отношениям придерживается и Эрих Фромм, которому также не откажешь в проницательности. Анализируя разные формы любви, Фромм приходит к выводу о существовании двух типов родительской любви к детям - материнской и отцовской. Отцовская любовь более взыскательна и справедлива: ребенка любят за его достоинства и заслуги - не больше, но и не меньше. Материнская любовь безусловна, ей чужда объективность. Мать любит ребенка только за то, что он у нее есть, независимо от того, красив он или неказист, сообразителен или бестолков…

Разумеется, формула Фромма относится скорее к идеальным типам, реальное родительское поведение располагается в некотором промежутке между ними.

По мнению Фромма, любой человек для нормального развития нуждается и в материнской, и в отцовской любви. Любой крен в сторону одного типа любви ведет к искажению мироощущения и нарушениям поведения. В самом деле, каждому из нас жизненно необходимо, чтобы хоть кто-то любил нас просто так, ни за что. Но, с другой стороны, если никто не укажет мне на мои слабости и не поощрит за реальные достижения, как же мне узнать себе цену?

С этим подходом отчасти перекликается концепция стилей семейного воспитания, многократно воспроизведенная в разных источниках без указания авторства, а реально восходящая к идеям Альфреда Адлера (который, кстати, порвал с Фрейдом из-за несогласия с оценкой им роли сексуальности). Выделяются три основных стиля семейного воспитания, которые можно определить как авторитарный, либерально-попустительский и демократичный. С известными оговорками отцовский тип родительской любви можно соотнести с авторитарным стилем воспитания: ребенок хорош, если он "хорошо себя ведет". Материнский тип любви условно можно связать с либерально-попустительским стилем - как бы ребенок себя ни вел, он все равно хорош. Понятно, что идеалом служит золотая середина - демократичный стиль, чуждый крайностей.

Каждый из описанных выше подходов, безусловно, содержит рациональное зерно, позволяет понять те или иные проблемы и заусенцы в воспитании ребенка. Беда в том, что в то же время каждый из них не позволяет сам по себе исчерпывающе объяснить ту или иную ситуацию. А что, если попробовать, опираясь на бесспорные достоинства каждого подхода, найти их перекличку?

Карл Густав Юнг (которому упор Фрейда на сексуальность претил настолько, что и он с ним разошелся) требовал от своих последователей: "Внимательно изучайте теории, но при столкновении с конкретным человеком отбрасывайте их все, потому что ему необходима своя теория". Но такая индивидуальная теория может сложиться только на основе теорий изученных и отброшенных, другого материала для нее нет. Попробуем же с опорой на классические теории, а также на собственный житейский опыт продвинуться чуть дальше в понимании механизмов семейной социализации.

Вектор полноценного развития
Несколько лет назад, пытаясь уладить ссору сына и дочери (антагонизм брата и сестры - явление столь же обыденное, сколь, к сожалению, мало изученное), я столкнулся с провокационным вопросом, который бесхитростно задал мне маленький сын: "Скажи, папа, кого ты больше любишь - меня или Лизу?" Тогда мне показалось, что я нашел очень удачный ответ: "А ты, сынок, какую свою руку больше любишь - правую или левую?" Ответ мой оказался отнюдь не самым удачным, ибо сын-левша быстро нашелся: "Честно говоря, левую, ведь я все ей делаю". Пришлось импровизировать дальше: "Ну а какая рука сильнее болит, если ее поранить?" Судя по возникшему замешательству, морализаторский эффект был наконец достигнут. Но в моей собственной душе этот диалог породил противоречивые чувства, ибо высветил внешне не очевидный факт: при том, что за обоих душа болит одинаково, отношение все-таки разное.

В семье, где растут мальчик и девочка, отношение матери к дочери отличается большей взыскательностью, тогда как отношение отца - скорее покровительственное и либеральное. В отношении сына имеет место зеркальная противоположность: отец к нему более требователен, мать - снисходительна. То есть, в терминах Фромма, отец демонстрирует отцовскую любовь прежде всего по отношению к сыну, а к дочери - скорее материнскую. С матерью дело обстоит противоположным образом. Для объяснения этого в подавляющем большинстве случаев нет нужды привлекать понятия фрейдовской теории. Достаточно обратить внимание на различие социальных ролей.

Мать сама была девочкой. Она знает, что такое быть хорошей девочкой (хотя сама едва ли была ею на сто процентов). Поэтому ее восприятие дочери более окрашено личным пристрастием. В восприятии сына она опирается на отвлеченное представление о хорошем мальчике, на представление, лично не прочувствованное, не пережитое. Ее отношение к сыну в известном смысле более нейтрально (насколько это слово вообще применимо к материнским чувствам). То же касается и отца, только наоборот.

К тому же, не отдавая себе в том отчета или даже открещиваясь от этого, любой отец видит в сыне непосредственное продолжение себя самого; сыну надлежит преодолеть отцовские слабости, избежать отцовских ошибок, приумножить отцовские достижения. Естественно, в отношении дочери такая проекция для него затруднительна, если вообще возможна. На нее эти чувства проецирует мать.

Не будем, однако, забывать, что большинство современных семей, особенно городских, составляют семьи однодетные, тут своя специфика. В семье, где растет единственная дочь, отцу волей-неволей приходится переносить свои установки на нее (хотя отдать себе в этом отчет ему еще труднее, чем было бы с сыном). В такой семье начинает преобладать отцовский тип любви, причем со стороны обоих родителей. Это легко может вылиться в авторитарный стиль воспитания. В семье, где единственный ребенок - сын, в современных условиях, когда многие отцы склонны устраняться от воспитания, выше вероятность либерально-попустительского стиля.

Там же, где в семье подрастают и сын и дочь, оба, каждый по-своему, вероятно, испытывают на себе противоречивый стиль воспитания, неодинаковое отношение со стороны родителей. Вообще говоря, в этом нет ничего дурного: человеку для личностного роста необходимо отношение того и другого рода. Если родительские позиции не заострены до крайности, их сочетание дает тот вектор, который и обеспечивает полноценное развитие.

В случае же однополых детей, вероятно, начинает действовать другая закономерность. Отношение к ним также не одинаково, как бы родители это ни отрицали. Но явное или неявное предпочтение, выказываемое отцом одному, оправдывается скорее всего превосходством его достоинств и достижений, а вот у матери более тесная привязанность возникает к более слабому, достойному большего сочувствия.

Нелишне в этой связи упомянуть о таком типе семьи, как семья неполная, где ребенок воспитывается одной матерью (отец-одиночка - явление редкое). Очень часто в такой семье мать вольно или невольно стремится восполнить отсутствие отца, пытаясь совместить органично присущую ей материнскую роль с ролью отцовской. Не говоря уже о том, что для одного человека это задача крайне трудная, сама попытка решить ее оборачивается противоречивым стилем воспитания, в котором директивные нотки перемежаются умилением. А поскольку такая перемена трудно предсказуема (по крайней мере, от самого ребенка мало зависит), это чревато для растущего человека трудностями в самоопределении и формировании трезвой самооценки.

Все означенные тенденции приобретают особую роль в подростковом возрасте. Для ребенка, растущего в атмосфере преобладания любви материнского типа и либерального стиля воспитания, личностное самоопределение затруднено. Ему недостает объективной, взыскательной оценки его качеств, его успехов на пути взросления. В результате нередки извращенные формы самоутверждения, словно призванные компенсировать аморфность семейной среды. Однако в конце концов такой семье удается добиться своего (хотя никто и не признает, будто такая цель ставилась): ребенок, переболев детской болезнью бунтарства, так и не взрослеет по-настоящему. Не получив возможности усвоить, перенять извне механизмы волевой саморегуляции, он на долгие годы, порой на всю жизнь, остается инфантильно беспомощным, заслуживающим лишь либерального отношения, но не выдерживающим никакого другого.

Авторитарный стиль также чреват обострением кризиса. Поскольку он довольно жестко задает определенные требования и нормы, для подростка велик соблазн ради самоопределения и обретения автономии отвергнуть эти нормы, найти им вызывающую альтернативу. Если требования строги и противиться им небезопасно, весьма вероятен острый внутренний конфликт.

Важно также лишний раз подчеркнуть, что подмеченные таким образом закономерности являются скорее гипотетическими и еще требуют обоснования и проверки. Более того, редкая семья соответствует им на сто процентов; индивидуальные вариации, вероятно, очень значительны. Это, в частности, зависит от распределения супружеских и, соответственно, родительских ролей. Например, отнюдь не редкость авторитарная мать, выступающая на деле главой семьи и в силу этого воплощающая соответствующий стиль воспитания.

Тем не менее, учет этих закономерностей с поправкой на конкретную семейную ситуацию может позволить более тонко разобраться в источниках детских проблем.

Сергей Степанов

"Семья и школа" №1 2006

 Обсудить эту статью вы можете на нашем форуме в разделе "Детская психология" и "Мама и Папа"

Предложить новость

Мы принимаем публикации от читателей.


Реклама